Среда, 22.11.2017, 15:54Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Поиск

Календарь

«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

Статистика



            # # # # # #
              # # # # #

Глава 7. Загадки Принца

 

БУМ!

Возле окна директорского кабинета волшебной школы Хогвартс с треском приземлился маленький плотный человечек неопределенного возраста в одежде, которая была в расцвете своей моды по меньшей мере пару веков назад и, с видимым отвращением откинув в сторону изящную фарфоровую чашку, которая тут же разбилась на пять осколков различной формы, возмущенно пробурчал себе под нос:

- Те’гпеть не могу по’гталы!

Человечек поднялся на ноги и брезгливо отряхнулся. Оглядевшись по сторонам, он сразу же заметил среди спящих в своих портретах волшебников высокого худого старца с серебристыми волосами и бородой. В отличие от прочих обитателей висящих в кабинете портретных полотен, старец не спал и даже не думал притворяться спящим. Он внимательно разглядывал нового гостя сквозь неплотно сидящие на кончике носа очки-половинки.

- Ну наконец-то! – произнес старец с портрета, и лицо его мгновенно озарила теплая улыбка.

Новоявленный гость, прихрамывая и опираясь на толстую тросточку, подошел почти вплотную к портрету и, пристально поглядев в проницательные голубые глаза, с чувством произнес:

- Аль-бус Дам-блё-дорр!

- Я вижу, за столько лет вы все еще не отделались от своего французского акцента, Николас, – Дамблдор с интересом глядел на странного посетителя (который в данный момент казался до неправдоподобия полным), по-прежнему продолжая улыбаться.

- Виноват, Альбус, - произнес тот уже на чистейшем английском. – Все время путаю различные языки и забываю следить за произношением, по привычке сводя все к родному акценту. Так вы хотели меня видеть, друг мой?

- Я всегда был рад вам, Николас. А сейчас – особенно. Ведь в последний раз мы встречались с вами, когда я еще не перешагнул тот предел, который именуется «жизнью». Тогда у меня еще сохранялась тайная иллюзия, что я буду жить вечно, как и мой любезный друг Николас Фламель, - Дамблдор бросил выразительный взгляд на своего гостя.

- Признаться, я тоже не думал, что мне доведется увидеть вас в вашем… новом качестве так скоро, Альбус, - отозвался Фламель, – хотя вы и не употребляли эликсира жизни. Ваш… посланник обмолвился, что это… событие произошло более двадцати лет назад.

- Так оно и есть… да… определенно, это так, - произнес Дамблдор и, снова мягко улыбнувшись, спросил: - А… какое впечатление у вас сложилось о нем?

- О человеке, которого вы послали за мной?

- Я всего лишь попросил его отправиться за вами, Николас, - поправил его Дамблдор. – И Гарри оказал мне эту услугу.

- Это ведь был Гарри Поттер, верно? – глаза Фламеля заискрились любопытством.

- А вы как полагаете, Николас? – Дамблдор продолжал загадочно улыбаться.

- Он представился вашим учеником, но имени не назвал. Хотя, конечно, я сразу же понял, кто он такой. Это ведь он достал тогда из зеркала Еиналеж[139] достопамятный предмет, который мы с вами весьма успешно замаскировали под Философский камень… Кстати, Альбус, я принес вам то, о чем вы просили.

Он засунул руку под мантию и вытащил здоровенный зачарованный сосуд, плотно закупоренный хрустальной крышкой, отчего сразу же «похудел» на несколько размеров.

- Эликсир жизни? – оживился Дамблдор. – Замечательно, Николас.

- На какой период времени он вам потребуется?

- Примерно месяца на три.

- Что ж, в таком случае мне придется взять трехмесячный запас для нас с Пернеллой.

Фламель достал волшебную палочку и наколдовал из воздуха небольшой флакон, наложил на него чары, после чего направил палочку на сосуд с эликсиром, и хрустальная крышка со звоном отскочила в сторону. Фламель погрузил флакончик в сосуд и зачерпнул эликсир, затем вынул заполненный до краев флакончик, бережно закупорил пробкой и убрал во внутренний карман своей мантии. Покончив с этим, он накрыл сосуд хрустальной крышкой и спросил:

- Куда я могу его спрятать?

Дамблдор легким кивком указал на стоящий в противоположной стороне кабинета внушительный шифоньер и пояснил:

- Этот шкаф запечатан стандартным набором заклинаний. Отоприте его, Николас, достаньте оттуда то, что там лежит, а на освободившееся место поставьте сосуд с эликсиром.

Фламель подошел к шифоньеру, поднял волшебную палочку и стал бормотать заклинания. Шкаф открылся на удивление бесшумно. Ученый направил палочку внутрь и применил Манящие чары. Ничего не произошло. Тогда он пробормотал длинную магическую формулу, очевидно, собственного изобретения (в числе прочих научных открытий Фламеля числился и способ приманивать древние артефакты, неподдающиеся стандартным Манящим чарам). Из глубины шифоньера с едва различимым ухом шуршанием выплыла очень легкая серебристая ткань, которая мгновение спустя повисла в его руках.

Глаза Фламеля тотчас засветились живым интересом:

- Это… Неужели это она? Та самая? – спросил он, не сводя с мантии-невидимки (а это была та мантия-невидимка, что оставил Снегг во время своего недавнего визита в директорский кабинет) восхищенного взора.

- Нет, - ответил Дамблдор, наблюдавший за происходящим с не меньшим интересом, чем его французский друг. – Но очень похожа. Вы согласны, Николас?

- Трудно судить, - произнес Фламель, с нескрываемым любопытством разглядывая мантию. – Обычным Манящим чарам не поддается, что уже весьма настораживает. Но для того, чтобы доподлинно установить ценность изделия, необходимо провести ряд исследований.

- Сколько времени это займет? – спросил Дамблдор.

- У маглов на подобную диагностику может уйти вся жизнь, и при этом они не сдвинутся с мертвой точки в своих изысканиях. Мне же потребуется, как я полагаю, не меньше полутора-двух часов.

- А если… в ваших руках окажется подлинный образец? За какое время вы смогли бы сравнить его с тем изделием, которое сейчас находится у вас, чтобы точно установить, в чем состоят их сходства и различия?

- Подлинный образец?! – Фламель поднял на Дамблдора недоверчивый, но полный неподдельного интереса взгляд. – Неужели вы хотите сказать…

- Вот именно, Николас, - Дамблдор был весьма доволен произведенным эффектом. – Та самая Мантия тоже находится здесь. Самый высший и совершенный из трех Даров Смерти. Она заперта в верхнем ящике вот этого стола, - он указал взглядом в сторону директорского стола, куда Гарри убрал свою Мантию-невидимку. – Хотите на нее взглянуть?

Фламель глядел на Дамблдора словно завороженный. Наконец он опомнился и быстро проковылял к директорскому столу. Несколько мгновений спустя он уже держал в руках Мантию-невидимку, которую принес Гарри; другая же мантия-невидимка теперь висела на его полусогнутой правой руке. В глазах ученого, внимательно разглядывающего бесценный раритет, отражался немой восторг.

- Так сколько времени вам потребуется на то, чтобы сравнить эти две мантии? – вывел его из состояния блаженного оцепления голос Дамблдора.

- Учитывая обстоятельства… учитывая возможность сравнить предложенную вами мантию с подлинным образцом… думаю, я сумею справиться примерно за полчаса.

- Когда же вы смогли бы приступить к делу? – спросил Дамблдор.

- Если вы не возражаете, то прямо сейчас.

- Тогда приступайте.

Фламель аккуратно разложил обе мантии на столе и наколдовал необходимые для исследования приборы: большой микроскоп, с виду напоминающий астрономический телескоп, серебряные ножницы, иглы и пинцеты разных размеров, а также – различного вида сосуды, реторты и колбы с водой.

Дамблдор, с интересом наблюдавший за деловито расставляющим свой инструментарий коллегой, невольно улыбнулся:

- Браво, Николас! Вы в считанные мгновения превратили этот кабинет в самую настоящую великолепно оборудованную алхимическую лабораторию. Для полного подобия недостает разве что вашего знаменитого атанора[140] с Философским Яйцом[141].

- Атанор с Философским Яйцом являются необходимыми, можно даже сказать – главными инструментами в процессе Великого Делания[142]. Для данного теста они не потребуются. Сделайте милость, Альбус, не отвлекайте меня.

Фламель стал водить своей волшебной палочкой по обеим мантиям, произнося заклинания и время от времени спрыскивая каждую из них водой из различных колб. Затем он поочередно внимательно рассмотрел мантии под микроскопом, стараясь не упустить из вида ни малейшей детали. При этом ножницы, иглы, пинцеты и прочие колюще-режущие предметы, которые теперь в изобилии оснащали директорский стол, ученый так и не рискнул применить ни к одной из мантий.

Наконец он отодвинул в сторону микроскоп, бережно сложил на столе обе мантии и устремил на Дамблдора выразительный взгляд.

- Что скажете, Николас? – спросил Дамблдор, не сводя со своего французского приятеля пронзительных голубых глаз. – Каким будет ваш вердикт?

- Нда-с, нелегкую задачу подкинули вы мне, мой друг. Тут определенно есть над чем поразмыслить, - Фламель демонстративно поскреб затылок. – Они почти идентичны, Альбус. Есть, конечно, незначительные различия в фактуре материала, в плотности и цвете ткани, но они обнаруживаются только при очень внимательном рассмотрении. Основное же различие этих изделий состоит вот в чем.

Он коснулся одной из мантий-невидимок волшебной палочкой, и на кромке подола этого изделия отобразился совсем небольшой по размеру и едва различимый даже для глаза волшебника мерцающий золотистый символ в виде круга с пересекающей его вертикальной чертой, которые вместе были заключены в чуть ярче очерченный по своим границам треугольник.

- Видите, Альбус? – спросил Фламель. – Это знак качества. Он указывает на то, что именно эта Мантия является подлинной.

- Знак Даров Смерти, – завороженно произнес Дамблдор. - Поразительно!

- Полагаю, что в том случае, если эта Мантия находится в руках своего настоящего владельца, этот символ проступает на ней сам по себе, без прикосновения волшебной палочкой.

- А что вы скажете о другой мантии, Николас? – живо поинтересовался Дамблдор.

- На другой мантии, разумеется, такого знака нет. Но если отбросить в сторону упомянутые мною ранее незначительные различия, то по своим свойствам, как я и говорил, она почти идентична первой. Это просто удивительно, но данное изделие практически в точности воспроизводит подлинный артефакт, сохраняя его уникальные качества и функциональность. Эта мантия, как и ее легендарный прообраз, не изнашивается, не рвется, не тускнеет от старости, а наложенные на нее чары не истощаются и не могут быть нейтрализованы разоблачающим заклятием[143]. Главное же заключается в том, что данная копия по всем показателям проходит фирменный тест от Николаса Фламеля на предмет соответствия подлинному артефакту. Вот, поглядите!

Он взмахнул волшебной палочкой. Обе мантии со свистящим шелестом взлетели вверх, на мгновение неподвижно зависли в воздухе, а затем сложились в замысловатую фигуру, в которой безошибочно распознавался символ Даров Смерти.

- Вы понимаете, что это означает, Альбус? – Фламель бросил на Дамблдора выразительный взгляд.

- Я хотел бы услышать ответ на этот вопрос от вас, любезный друг.

Воцарилось напряженное молчание. Наконец Фламель спросил:

- Полагаю, вы знаете волшебника, который изготовил эту мантию? – он легким кивком указал в сторону одного из серебристых полотен, все еще висевших в воздухе, очерчивая символику Даров Смерти.

- Разумеется, Николас, - ответил Дамблдор. – Я думаю, что и вы тоже знаете его. Не так ли, друг мой?

- Давайте оставим этот вопрос открытым. Для нас сейчас важно другое. Скажите, Альбус, почему вы попросили меня исследовать эту мантию? Для чего вам потребовалось сравнивать ее с подлинным артефактом? – Фламель опустил палочку, и обе мантии бесшумно расправились в воздухе, плавно опустились на стол и сложились в два аккуратных свертка.

- Попробуем списать это на свойственное мне от природы праздное любопытно, - ответил Дамблдор. – Мне просто было интересно, что вы об этом думаете, Николас.

- Будьте осторожны, Альбус, - предупредил Фламель. – Сдается мне, что тут все не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Он вгляделся в голубые глаза бывшего директора Хогвартса и, понизив голос, произнес:

- Я слышал… краем уха… что некий волшебник сумел восстановить некогда разрушенный вами, любезный друг, Воскрешающий камень в его первозданном виде. Это действительно так?

- Вы неплохо проинформированы, Николас, - ответил Дамблдор.

- Надеюсь, вы понимаете, что для того, чтобы это сделать, отнюдь не достаточно просто взмахнуть волшебной палочкой и сказать «Репаро»?[144]

Дамблдор ничего не ответил, продолжая выжидательно глядеть на своего коллегу.

- Поверьте, Альбус, мне довелось немало повидать за мою необыкновенно… я бы даже сказал – неестественно долгую жизнь. Я был свидетелем невероятных чудес магии, происходящих во всем мире. Я сам - откинув в сторону скромность – могу заявить о множестве сделанных мною открытий в области изучения магии всевозможных видов и уровней. Не считая моих многочисленных трудов по алхимии. Но даже я очень сильно сомневаюсь, что всех моих знаний и магических способностей будет достаточно для того, чтобы рискнуть проделывать подобные… эксперименты с Дарами Смерти.

- Простите, но я предпочел бы, чтобы вы выражались яснее, Николас.

- Изготовление мантии, практически в точности воспроизводящей по своим свойствам ту, что является подлинным артефактом, обозначаемым как Дар Смерти, и восстановление – и надо полагать, осуществленное весьма успешно - другого артефакта - Воскрешающего камня, одного из наиболее темных и опасных предметов из всего сущего – дело рук одного и того же волшебника, не так ли, Альбус?

- Я этого не утверждал, - заметил Дамблдор.

- Надеюсь, вы понимаете, какими последствиями грозит хранение и, не дай Мерлин, использование такой «милой» вещицы, как Воскрешающий камень?

- Более чем, - ответил Дамблдор, внимательно осматривая свою правую руку, которая теперь не была почерневшей и сморщенной, как будто обгоревшей, но явно помнила иные времена.

- Знаете, Альбус, я дам вам совет, если позволите.

- Мне будет весьма любопытно его услышать.

- Обратитесь к Кассандре.

- Что?

- Обратитесь к Кассандре. Она знает все.

- Вы говорите о Кассандре Трелони, друг мой?

- А разве вам известна другая Кассандра?

В кабинете снова воцарилось молчание. Фламель бережно поставил сосуд с эликсиром жизни в открытый шкаф, а рядом уложил мантию, оставленную Снеггом. Затем он снова убрал в ящик Мантию Гарри и пояснил:

- Я положил обе мантии на их прежние места, чтобы их владельцы смогли беспрепятственно их забрать. Думаю, что волшебнику, изготовившему вторую мантию, прекрасно известно, что я отдал вам эликсир жизни, если только он не имеет прямого отношения к этому вашему поручению, что очень возможно. Поэтому я не стал прятать эликсир отдельно.

- Так что насчет Кассандры, Николас? - напомнил ему Дамблдор.

- Ах да, - отозвался Фламель. – Полагаю, вы сможете связаться с ней через… своего посланника.

- Гарри?

- Вот именно. Проникнуть в иную магическую плоскость, в которой обитает Кассандра, может лишь подлинный Повелитель смерти. А это как раз мистер Поттер, если я правильно понимаю.

- Вы что-то знаете, не так ли, Николас? – спросил Дамблдор, напряженно глядя на старого друга. – Вы, определенно, располагаете сведениями о том, кто изготовил мантию и восстановил Воскрешающий камень – если принять как правду высказанное вами предположение, что это был один и тот же волшебник, хотя повторюсь: я этого не утверждал. Так почему бы вам самому не рассказать мне обо всем, что вам известно?

- Видите ли, Альбус, около полутора столетий назад, когда вас, любезный друг, еще не было на свете, Кассандра Трелони изрекла пророчество. Я оказался одним из немногих свидетелей этого знаменательного события. И единственным из всех, кто жив по сей день. Это пророчество находится в ведении Высших Сил, так что я не имею права его разглашать. Я должен был лишь исполнить одно указание самой Кассандры, чтобы пророчество не вступило в противоречие с важнейшим волшебным законом, запрещающим какие бы то ни было изменения во времени. Иными словами, чтобы позволить свершиться более позднему пророчеству, которое сделала праправнучка Кассандры Сивилла Трелони.

- Вы хотите сказать, - уточнил Дамблдор, осторожно перебирая пальцами свою серебристую бороду, - что если бы вы по поручению Кассандры каким бы то ни было образом не вмешались в ход событий, то пророчество Сивиллы касательно Гарри Поттера и Темного Лорда не имело бы никакой силы?

- Вот именно, - согласился Фламель. – Если бы я своевременно не исполнил поручение Кассандры и не проследил бы, чтобы тот, кому я передал ее указание, выполнил ее волю надлежащим образом, то все могло сложиться иначе, и последствия могли оказаться совершенно непредсказуемыми.

Он извлек из внутреннего кармана своей поношенной малиновой мантии небольшой пустой и плотно закупоренный стеклянной пробкой флакон. Направил на флакон волшебную палочку, и пробка с мелодичным звоном выскочила и отлетела на стол. Затем медленно поднес палочку к виску, и на ее кончике засеребрилась тонкая нить. Не торопясь, ученый вытянул нить и опустил ее в пустой флакон, где она немедленно сложилась кольцами, а затем расширилась и улеглась, взвихрившись, словно газ.

Фламель приставил палочку к виску и вытащил еще одну серебряную нить, которую затем опустил в тот же флакон.

- Я оставил здесь два своих воспоминания, - пояснил он, - снова поворачиваясь к портрету Дамблдора. – Они будут важны для того, чтобы вы смогли восстановить полную картину произошедших событий. Будьте добры, Альбус, передайте их мистеру Поттеру. Пусть он просмотрит их в надлежащее время. Но помните: увидеть их он сможет не раньше, чем попадет к Кассандре и своими ушами услышит сделанное ею пророчество. В противном случае он не увидит в Омуте памяти ничего существенного, и воспоминания утратят для него свою силу. Тогда он уже не сможет воспользоваться ими в должный момент.

Фламель убрал флакон с воспоминаниями в тот же ящик стола, куда до этого положил принесенную Гарри Мантию-невидимку, запер ящик заклинаниями и подошел к разбитой чашке.

- Репаро! – произнес он, направив волшебную палочку на разбросанные по полу кабинета осколки фарфора. Осколки моментально срослись, и чашка стала как новенькая.

- Портус!скомандовал Фламель, наставив палочку на восстановленную чашку, которая тут же со звоном задрожала, заискрившись голубым сиянием, а спустя несколько мгновений снова погасла и успокоилась.

- Да, Альбус, - торопливо предупредил он, - не забудьте сказать мистеру Поттеру, что только он один сможет попасть к Кассандре. И главное, что он сумеет сделать это лишь тогда, когда больше всего на свете этого пожелает.

Дамблдор встревоженно взглянул на своего коллегу.

- Вы, вероятно, забыли, что то зеркало заколдовано, Николас, - с грустью сказал он. – В свое время я хорошенько над ним поработал. Это было необходимо для той светлой цели, о которой вам прекрасно известно, друг мой.

- Полагаю, те чары развеялись после вашей смерти. А если и нет, то оно все равно не утратило своих изначальных свойств. В любом случае, Альбус, это единственный путь. Но нельзя сообщать о нем напрямую. Необходимо, чтобы мистер Поттер сам обо всем догадался, иначе волшебство не сработает, и все усилия окажутся бесполезными.

- Но ведь есть и иной способ, Николас, - возразил Дамблдор. – Гораздо более быстрый и безопасный.

- Нет, Альбус, - ответил Фламель, печально покачав головой. – Сожалею, но я не имею права этого делать. Я могу позволить себе открыть этот путь лишь единожды и только тогда, когда исполняю важнейшее поручение. При данных обстоятельствах это далеко не так, и в любом случае я уже давно использовал эту единственную возможность.

Он простился с Дамблдором, поспешно схватился за портал и в следующее мгновение унесся прочь, словно подхваченный со всех сторон мощным порывом ветра.

 

         ~ К Оглавлению ~

© Митрофанова Екатерина Борисовна, 2009 |